Миллиона как не бывало. Лепешки и пирожки сразу съели, и тогда Колька Шурыгин вдруг запел: Шкет по улице идет, Шоколад, конфеты жрет,Стырил деньги у отца, Ламца-дрица-гоп-ца-ца! Косте в песенке послышался намек. Правда, шоколада и конфет он не жрет их в продаже нет, но деньги-то он стырил, это факт. Это нехорошо ("Шестьдесят два белых тигра, шестьдесят три белых тигра...") Когда Костя вернулся домой, тетя Аня уже пришла со службы. Она сидела за обеденным столом и щелкала на счетах. ("Семьдесят один белый тигр, семьдесят два белых тигра ") Перед ней лежали две счетоводные книги. Лицо у нее было грустное - из-за неприятностей по службе. Тетя Аня, после того как ее муж был убит на фронте в 1916 году, поступила на краткосрочные бухгалтерские курсы и стала кассиром-счетоводом в больнице. В то время деньги были еще нормальные: копейки, рубли, сотни рублей, от силы десятки тысяч рублей. ("Восемьдесят четыре белых тигра, восемьдесят пять белых тигров...") С этими суммами она кое-как справлялась и жалованье медперсоналу выдавала без ошибок. Но теперь счет шел на сотни тысяч, на миллионы и миллиарды рублей, и тетя Аня захлебывалась в нулях. Порой в ведомости у нее оказывалось больше нулей, чем надо, порой меньше, и недавно ей всыпали выговор. А курс денег все падает, и впереди маячат биллиарды, триллиарды, биллионы, триллионы и квадрильоны рублей. ("Девяносто девять белых тигров, сто белых тигров, сто один белый тигр...") - Где ты был? - спросила его тетя Аня - Почему каша не съедена? - Тетя Аня, я сыт. Я поел пирожков. Я проявил самостоятельность и взял у тебя один миллион. - Ты стал вором, - сказала тетя Аня и заплакала - В нашей семье никто никогда ничего не крал, а ты стал вором. И я должна написать об этом твоему отцу. - Прости меня, тетя Аня Я больше никогда не буду. - Будешь или не будешь, но ты уже вор. Украл человек копейку или сто рублей - он все равно вор. Украл один раз или сто раз - все равно украл.