Это только в бухгалтерии важно, сколько там цифр стоит после единицы, а в грехе это не важно. Иуда только раз предал - и он навсегда Иуда. И палач становится палачом не когда он срубит десять или сто голов, а в ту минутку, когда он отрубит первую голову. ("Сто восемнадцать белых тигров, сто девятнадцать белых тигров...") - Что же мне теперь делать? - спросил Костя. - Хочешь, я заработаю миллион и верну тебе? Только ничего не пиши отцу. - Да, - ответила тетя Аня. - Заработай миллион и верни мне. Грех этим не смоется, но вина смягчится. В течение недели я не буду писать твоему отцу... Но миллион ты должен заработать честным трудом, в поте лица своего.

2

"...Двести семьдесят семь белых тигров, двести семьдесят восемь белых тигров, двести семьдесят девять..." Чьи-то ладони легли на зажмуренные глаза Кости. Он вздрогнул. - Колька, уходи отсюда! Не мешай! - пробормотал он. - Двести семьдесят девять белых... Двести восемьдесят... Двести семьдесят девять... Сбился!.. Опять все пропало! Потом он ощутил, что это не Коля, слишком мягкие ладони. - Нюта?! - Ну да! Думаешь, не знаю, как в этот двор пролезть? - Она сняла ладони с его глаз. - Из-за тебя, Нюта, все пропало, - без огорчения сказал Костя. Он был рад, что она пришла. Нюта со своей матерью жила в квартире через площадку. Она была старше Кости на год, и он с ней дружил. Она ему очень нравилась, но он никогда не говорил ей об этом. Сейчас она стояла перед ним, и он поднялся с ванной колонки, чтобы не сидеть, когда девочка стоит. На Нюте туфли с веревочными подошвами, черная юбка и красивая кофточка, сшитая из шелка, содранного с японской ширмы. Спереди на кофточке - огромная радужная бабочка с золотыми усиками. На голове голубой бант, под цвет глаз. - Какая ты аккуратная, Нюта, и нарядная! - сказал Костя - Ты самая нарядная во всем нашем доме. - Это мама обо мне заботится. Она говорит, что, когда отец вернется, он не должен увидеть свою дочь какой-то замухрышкой. "Твой отец никогда не вернется, - подумал Костя.