У каждой кучки стояло по два, по три человека, все больше женщины. То, что еще осталось от баржи, напоминало скелет огромной рыбы - рыбы, которая уже съедена. Этот скелет лежал наполовину в воде, наполовину на илистой отмели. Там работали мужчины с пилами и топорами, в засученных по колено кальсонах, а некоторые просто в длинных нижних рубашках. Пилы и топоры плохо брали влажное, отвердевшее, как кость, дерево, но работа шла весело и дружно. На берегу горел большой костер, и работавшие в воде поочередно бегали к нему погреться. Некоторые приплясывали у огня, как индейцы. Слышались шутки и смех. - Ты вон к той тетеньке иди, помоги ей дрова на тележку грузить, покровительственно посоветовал Косте Чепчик. - Только не говори никому, что ты с Васильевского... Постой, надо оружие заиметь на всякий случай. Он подошел к горке барочных гвоздей и торопливо взял три гвоздя. Один себе, другой Кольке, третий вручил Косте. - Если пристанут - бей между глаз и отступай на Васильевский. Запихнув в карман курточки большой гвоздь, Костя направился к женщине, рекомендованной ему Чепчиком. - Тетенька, можно я вам помогу? - Подсоби, голубчик, подсоби, - ласково сказала женщина. - И чего это Любка нейдет, она мне подсобить обещалась... Ты сухие-то наниз клади, а сырые сверху, вот так. Тележка была на маленьких колесах и не с площадочкой, а с ящиком наверху. Когда они ее нагрузили с верхом, женщина подозвала уполномоченного, который с деревянным аршином ходил по берегу, и пожаловалась, что он неправильно распределил дрова: ей достались одни сырые доски. Уполномоченный, по-видимому, давно ее знал, и только покачал головой. Костя понял, что женщина эта - хитрая. - А вам далеко? - спросил он ее. - Близко, близко, голубчик. На Монетную. Они покатили тележку по немощеной земле, потом свернули на булыжную набережную. Из-за того, что колеса были маленькие, да вдобавок еще с восьмерками, они подпрыгивали на каждой булыжине, и тележка ковыляла, как утка.