- Правда, хороший предсказ? - спросил Костя. - Специально для тебя пятый экземпляр отпечатал. - Но это для мужчины, - недовольно протянула Нюта. - И потом опять кладбище. - На кладбище не обращай внимания. Дядя Миша говорит, что без этого нельзя, иначе до публики не доходит... На тебе еще один. Это уже для женщин. Он вынул вторую бумажку и сам прочел ее вслух:

"Ты любишь и любима. Нет равных тебе по красоте, когда в глубоко декольтированном платье вступаешь ты в бальный зал. Тебя ожидает безмятежно-безудержное счастье на фоне аргентинской природы, под сенью араукарий и пальм. Но бойся змеиного яда соперницы, точащей на тебя нож, и, принимая во внимание вышеизложенное, готовься срочно предстать пред ликом Всевышнего. Да будет пухом тебе земля! Аминь! Понт Евксинский".

- Вот это уже гораздо лучше, и никакого кладбища нет! - сказала Нюта.- А кем был этот Понт? - Не знаю,- признался Костя - Знаменитых людей на свете очень много. Ты тоже, может быть, станешь знаменитой. Потому что ты самая красивая девочка на Васильевском острове. А может, и во всем Петрограде. - Опять ты говоришь мне это... Мне надо идти домой. - Не иди домой, Нюта! Хочешь, я тебе покажу место, где Витька из дома девятнадцать сорвался? - Ну, покажи... Ах, как рассердится мама, если узнает, что хожу в этот двор! - Рассердится - если узнает, а если не узнает, то и не рассердится... Вот сюда. Голову не ушиби. По четырем ступенькам они спустились к низкому дверному проему, ведущему в подвал. Там стояли сумерки. Свет из маленьких окошек скользил по зеленоватой тинистой воде. Чтобы не промочить ног, они ступали по осколкам бутовой плиты, в беспорядке лежавшим на земляном полу. С шершавого бетонного перекрытия свисала влажная паутина. Потом по нескольким узким ступенькам они пробрались в парадный подъезд и стали подниматься по широкой лестнице.