Свет из незастекленных окон вольно ложился на ступени, на желто-синие плитки площадок. Чем выше они поднимались, тем светлей становилось вокруг. Дверей не было, за дверными проемами начиналась пустота. - Вот отсюда он упал. С этой вот балки, - сказал Костя, когда они поднялись на шестой этаж. Они подошли к краю площадки. Прямо за кирпичным порогом уходила к противоположной нештукатуренной стене железная балка. Сверху было небо, а глубоко внизу - перекрытие подвала. - Не смотри вниз! - Костя потянул Нюту за руку. - Голова закружится - и амба... Нюта вдруг легонько отпихнула его и ступила на балку. - Что ты?! - крикнул Костя. - Куда ты? - Не мешай! - тихо сказала она. - Потом скажу зачем. Тихо, плавно стала она удаляться от Кости, а он стоял на лестничной площадке и ничего не мог для нее сделать. Если идти за ней по балке, то можно помешать, и тогда она наверняка упадет. Надо, значит, просто стоять здесь и ждать. И нельзя даже думать, что она может упасть. И бога тоже нельзя просить за нее, пусть бог ничего не знает, ведь второпях бог может что-нибудь напутать, скомандовать что-то не то, и она упадет... Но зачем она это делает?! Двутавровая балка была покрыта бархатистым слоем ржавчины и серыми пятнами птичьего помета. Ниже шли другие балки, а там, совсем внизу, на бетонном перекрытии подвала, валялись ребристые радиаторы для парового отопления и всякий железный лом и хлам. Если упасть туда - ждет плохая, грубая смерть. Но Нюта легко, очень неторопливо все дальше уходила по балке, идя над своей смертью. На спине у нее, на пепельно-шелковистой ткани кофточки, шевелился оранжевый японский дракон с зубчатым хвостом. Вдруг из оконного проема влетели две ласточки. С тонким свистом - будто ножом по стеклу - пролетели они у Нюты над головой и взмыли вверх. Нюта вздрогнула, остановилась. Потом пошла дальше и негромко запела: Выходит рыцарь из ворот, Пастушка там овец пасет. Фаррим-фаррам, фари-ра-ра-рам, Пастушка там овец пасет "Может быть, она поет, чтобы отпугнуть других ласточек, а может быть, намекает, что я не рыцарь, - подумал Костя.