Высыпав в морщинистую ладонь горстку голубеньких с отливом пилюлек, Рита Львовна тяжело вздохнула, сказала:

— Нервная работа, — и закинула пилюльки в рот.

Я содрогнулся. Несколько секунд в тесной регистратуре слышался только хруст и жевание. Рита Львовна работала челюстями мощно и целенаправленно. Желтые глаза ее при этом, не отрываясь, наблюдали за мной. Закончив жевать, она взялась за следующую стопку листов:

— Итак, молодой человек, где ваши документы?

Я протянул паспорт, трудовую и, на всякий случай, пластиковое пенсионное страховое свидетельство. Рита Львовна повернулась к монитору компьютера, по которому плавал «скринсервер» в виде небольшого паучка, ткущего паутинку, шевельнула «мышкой» и быстро застучала по клавишам аккуратно заостренными ногтями. Ногти эти укрепили мое мнение о сходстве Риты Львовны с совой. К тому же в свете монитора глаза ее показались мне несколько странными — зрачки были не круглыми, а узкие и вертикальные, словно разрезающие глаза пополам. Я моргнул, и видение исчезло. Печатала старушка впечатляюще быстро. Старая школа, наверняка секретарь-машинистка в прошлом…

— Дьячков Артем Александрович, — пробормотала Рита Львовна, на секунду сверкнув глазами из-за толстых очков, — так… года рождения у нас восьмидесятого… прописка… как же это вас к нам занесло?

— С родителями переехал, — сказал я, — в детстве.

— В гостиницу, в гостиницу-то как попали? Что же это за злейший враг к нам вас направил?

— Друг, — поправил я.

Рита Львовна вновь сверкнула в мою сторону глазами. Мне показалось, что на ее лице скользнула легкая улыбка:

— Пошлите вашего друга ко всем чертям! Нашел что советовать! Он вообще соображал, куда вас отправлял? В последний путь сюда не отправляют, а он!..

— А что здесь плохого-то?

— Все. От подвала и до чердака.

Быстро набирая одной рукой какой-то текст, Рита Львовна наклонилась и второй рукой выудила из-под стола зеленую бутылку с этикеткой пива «Хольстен». На дне бутылки что-то плескалось.