— Почему он так посмотрел на меня? — жалобно прошептал король, обращаясь к Моргану, как только они скрылись с глаз толпы. — Я ее не убивал! Это он совершил самое святотатственное из всех убийств, на глазах сотен свидетелей, — убил собственную сестру! В его виновности нет сомнений. Никакого другого приговора и быть не могло!
Но безмерная вина лежала не на одном Ллюэле. В равной мере ответственность должна была быть возложена на его родителей, самозванку Кэйтрин и ее мужа-предателя, Сикарда, ныне правивших Меарой вопреки воле их законного сюзерена. Когда-то прадед Келсона пытался мирно объединить две эти области посредством брака со старшей дочерью последнего меарского принца, — но этот договор не признала большая часть меарской знати, считавшей законной наследницей другую дочь; Келсон пытался заново утвердить старый договор, женившись на взятой в плен девушке из претендующего на власть рода; это была пятнадцатилетняя принцесса Сидана.
У Сиданы было два брата, которые могли оспорить ее право на наследование.
Но Ллюэл, младший, к тому времени уже находился под опекой, и в случае постепенного устранения Кэйтрин, Сикарда и второго брата Сидана могла стать единственной наследницей младшей ветви рода. Ее дети от Келсона обладали бы безусловными правами на обе короны, и так мог разрешиться вековой спор о законности наследования.
Но Келсон не учел силы ненависти Ллюэла к любому из Халдейнов… он и вообразить не мог, что принц Меары предпочтет убить родную сестру в день венчания, лишь бы не позволить ей стать женой заклятого врага Меары.
И в результате Гвиннед теперь готовился к войне. Отец Ллюэла и его брат, принц Ител, как стало известно, собирали армию в центральных областях Меары, к западу от Гвиннеда, — и к тому же получили опасную для Гвиннеда поддержку от Эдмунда Лориса, бывшего епископа Валоретского, злейшего врага Келсона, который внес в и без того взрывоопасную обстановку религиозный пыл и фанатичную ненависть к Дерини. К тому же Лорис, как уже случалось однажды, склонил на свою сторону кое-кого из епископов, придавая назревающему конфликту слишком сильную религиозную окраску.