Вздохнув, Морган зацепился большими пальцами обеих рук за свой оружейный пояс и принялся бесцельно таращиться на двор внизу, лениво переводя взгляд с одной группы на другую. Вот три сына принца Нигеля и молодой Дугал Мак-Ардри соревнуются в стрельбе из лука… новый граф Транши, похоже, пользуется успехом у дам… Дугал и Конал, старший отпрыск Нигеля, этим утром уже продемонстрировали немалое воинское искусство, причем Дугал, на взгляд Моргана, был посильнее, поскольку отлично владел левой рукой; на границе они назвали такой удар «кулак горца».

То, что Дугал умудрился сохранять эту особенность своего стиля, было постоянным источником удивления для Моргана, — не потому, что Дугал был весьма искусен, Морган не раз видывал опытных левшей, — но потому, что молодой граф Транши здесь, в Ремуте, не забыл того, чему его учили прежде, — а ведь здесь им руководил сам Брион. А Брион, вопреки многократным попыткам Моргана доказать ему обратное, держался того мнения, что леворукие мечники и копьеносцы вносят беспорядок в строевые учения, — что, конечно, было правдой, — но ведь нельзя было пренебрегать и тем, что в реальном бою левша, встречаясь с противником, привыкшим к иным способам сражения, зачастую получал немалую выгоду.

Брион в конце концов согласился с тем, что при тренировках следует развивать обе руки, на случай ранения, например, — тогда рядовой воин сможет продолжать сражаться левой рукой; но он продолжал твердо стоять на том, что это ни к чему будущим рыцарям. И эта тенденция сохранялась даже теперь, хотя со дня смерти Бриона прошло более трех лет.

Но Дугала это не касалось. Он стал пажом, когда ему исполнилось всего лишь семь лет, и был куда моложе других мальчиков в том же звании, — однако едва ему стукнуло двенадцать, как он был отозван обратно на границу, и там продолжилось его ученичество, в обстановке, где важно было не изящество, а умение выжить.