Трава пожухла и стала коричневой по краям. Он зашел в дом и наполнил кормушку. Затем он повесил ее на крышу крыльца и вытащил разбрызгиватель и шланг. Давление воды было низким. Когда он крутил ручки настройки, пытаясь достать до иссушенных краев газона, он заметил одного из черных котят, свернувшегося позади рядка лилий рядом с водопроводным краном и равнодушно на него глядящего.

— Похоже, ты здорово проголодался, приятель, — сказал ему Эллиот.

Котенок приподнялся, тело его напряглось, как будто он собирался броситься на него.

— Да что с вами такое, ребята? — сказал Эллиот. — Что вы там задумали?

Котенок не издал ни звука, но Эллиот видел, как вздымаются его ребра в такт быстрому дыханию. Он зашел в дом и открыл банку тунца, вынес ее и подвинул к кусту жимолости в конце ряда лилий. Черный котенок осторожно выглядывал из тени густых листьев.

— Все в порядке, — сказал Эллиот. — Ты можешь выйти и поесть.

Котенок смотрел на него, не двигаясь.

Изнеможение наползло на Эллиота, как туман. Он оставил все и зашел в дом, будучи не в состоянии даже принять душ перед тем, как рухнуть в постель.

Но сон его был неспокойным. Ему снилось, что он борется с белым пламенем, которое, как кошка, прыгало с крыш и из окон на людей, окружающих его, оставляя на своем пути черные искореженные трупы.

Во вторник утром он снова позвонил в дом тестя. На этот раз трубку взяла Анни.

— Анни! — закричал он. — Как ты там, родная моя?

— Привет, папочка, — ответила она. — Здесь здорово. Скоро дедушка поведет меня кататься на коньках, а потом в магазин игрушек. Он говорит, что купит мне Барби.

— Ты хочешь Барби? — переспросил Эллиот. Куклам она всегда предпочитала поезда и бейсбольные карточки.