— Конечно, — ответила она в знакомой манере. Совершенное подражание Рите, даже растянутое «е», превращавшее «конечно» в четырехсложное слово. — Элизабет говорит, что если у меня будет Барби с пляжным домом, то я смогу прийти к ней и поиграть.

— А кто такая Элизабет? — спросил Эллиот.

— Ну па-а-апа, — ответила она.

Еще одна Ритина особенность речи, из тех, что всегда смущали Эллиота.

Услышав это от Анни, он заскрежетал зубами.

— Элизабет Лестерфильд. — Ее благоговейный тон был тем самым, который раньше предназначался только для Нолана Райана. — Она живет вниз по улице, рядом с парком. У нее есть восемь Капитанов, пять Кенов и шестнадцать Барби.

Поначалу он не нашел, что сказать.

— Это здорово. Послушай, Анни, малышка, я тут подумал, что могу приехать и сводить тебя в зоопарк…

— Дедушка водил меня туда вчера, — ответила она.

Он заколебался.

— Ну, тогда на Шесть Флагов…

— Мы идем туда завтра, — сказала Анни. На том конце линии раздался чей-то голос. — Дедушка говорит, что нам пора. Пока, папа.

— До свидания, родная. Я люблю тебя, — добавил Эллиот, но в трубке уже раздавались гудки.

После разговора с Анни он вышел, чтобы полить газон. Трава выглядела посвежевшей, но слишком кочковатой. Скоро ее надо будет косить.

Черный котенок лежал на том же месте под лилиями. Эллиот заглянул за куст жимолости — банка из-под тунца была начисто вылизана.

— Полагаю, ты изрядно оголодал, а, Чертенок? — сказал он и взялся за шланг. — Дай мне включить воду и получишь еще одну банку, договорились?

Молодой кот смотрел на него, не мигая, насторожив уши, но на этот раз не принимая позу для атаки.

— Я всегда сочувствовал жертвам несправедливости, — сказал Эллиот, устанавливая разбрызгиватель. — Штука в том, что мы на одной стороне, ты и я. Пытаемся упорядочить хаос. Как ты думаешь, Чертенок?