Веллингтон понял, во что именно он вцепился, только когда Браун воскликнула:

—   Парни, затаскивайте меня быстро внутрь, пока этот книж­ный червь не порвал мой любимый корсет!

Его инстинкт самосохранения вошел в противоречие с тре­бованиями этикета — еще один неприятный момент такого не­обычного дня.

Кто-то из членов команды резко втащил его наверх, и Вел­лингтон наконец смог ослабить свою хватку. Однако лицо его оставалось красным от смущения еще долго. Внутри кабины было тепло, и единственным напоминанием о морозе за бортом была прохлада пола, на котором они сейчас растянулись. До ушей Веллингтона донесся низкий грохочущий звук. Двигате­ли. Пропеллеры. Дирижабль резко накренился.

Подняв голову, он увидел, что агент Браун смотрит в иллю­минатор. Корсаж, похоже, немного вытянулся, но остался це­лым. От этого обстоятельства Веллингтон почему-то испыты­вал глубокое облегчение. Застонав, он поднялся с пола гондолы и присоединился к ней у окна.

—   Это было весьма впечатляюще. — Она вытянула вперед руки с двумя дамскими пистолетами и тихо рассмеялась. — Между нами говоря, здесь осталось всего четыре патрона. Вы знаете, как доставить даме удовольствие.

—   Минутку, агент Браун, — сказал Веллингтон, стараясь со­хранить хоть какие-то остатки самообладания. — Вы сказали, что министерство предлагало вам подмогу людьми, но вместо это­го вы выбрали взрывчатку. И где же она, эта взрывчатка?

—   Там, где я ее оставила, разумеется.

Центр крепости взмыл в воздух, напоминая извержение вул­кана Эребус в пору расцвета его активности. Пушки, которые грозили сбить их в прозрачном морозном воздухе, вместо этого опрокинулись назад, охваченные языками пламени и потянув­шимися вверх клубами черного дыма. Веллингтон видел, как вражеские солдаты пытаются спастись бегством, но тут кре­пость сотряс второй взрыв. Во все стороны полетели большие и маленькие осколки, и вся цитадель скрылась в огне и черном дыму, словно поглощенная внезапно открывшимся входом во владения сатаны. Дирижабль снова накренился, но через не­сколько мгновений выровнялся. Сквозь иллюминатор им была видна ледяная равнина Антарктики, усеянная черными следа­ми разрушения и смерти.