Когда Семён разделся догола, он последним снял с Миньки памперс. Хотя и довольно редко, но его симбионт всё же иногда отправлял естественные надобности, пускай и в мизерном количестве, ведь какими бы маленькими не были его внутренние органы, они у него всё же имелись.

Крохотные ножки Миньки были сложены по-лягушачьи, упирались в спину Семёна и их прочно охватывали собой его мышцы. Ещё за полгода до его рождения над ним в этом самом убежищем Игорь, прекрасный хирург, которому сам Бог вложил в руки скальпель, сделал серию сложнейших операций, готовя к приживлению своего сына на спину капитану Денисову, добровольно согласившемуся на эту операцию.

Игорь сделал так, что Минька, который был приращён к спине Семёна чуть ниже лопаток, как бы врос в его тело ногами и если он лежал на животе, то его сын, тело которого было довольно сильно деформировано ещё в младенчестве, чтобы впоследствии не вырасти до своего нормального размера на теле симбионта, мог сидеть на нём, принимая вертикальное положение. Ну, а поскольку все рубахи были пошиты Семёном одна для двоих и свободного от хозяйственных работ времени у них было хоть завались, то обычно он лежал на широкой, удобной и мягкой тахте одним ноутбуком, а Минька, положив ему на спину подушку или выдвинув специальный столик, читал книги, смотрел фильмы или играл в компьютерные игры на втором.

Очень часто они играли в разные стрелялки вдвоём, но при этом никогда друг против друга, а всегда, как напарники. Сама судьба заставила их быть постоянно вместе и они своей жизнью оправдывали русское выражение, – друзья не разлей вода.

Наконец Семён, держа в руках пакеты с пистолетом и обоймами к нему, и шайку с дубовым веником вошел в парилку с Минькой на спине и большим махровым полотенцем на шее. Жара в бане была под сто десять градусов.