— Хочешь — потрать это сам, поправь свое положенье, а хочешь — раздай друзьям.

Он принял от них подарки, стыдливо глаза прикрыв, и начал с ними прощаться, за щедрость их восхвалив, потом поспешил удалиться, себя не велел провожать, словно таясь и скрывая, куда будет путь держать.

Сказал аль-Харис ибн Хаммам:

— Я тайком отправился вслед за ним, осторожно ступая, неслышен, незрим. И смотрю — перед нами пещера большая. Он спустился туда, преследованья не замечая, снял сандалии, ноги омыл у входа и вглубь проскользнул, под темные своды. Тогда и я вошел в пещеру за ним, любопытством и жаждой знанья гоним. Вижу: странник сидит с учениками, белый хлеб перед ними большими кусками, с наслажденьем жаркое они уплетают, из кувшина огромного вином запивают. Я в удивленье воскликнул: «Смотри! Хороша оболочка, а что внутри!»

Тут котел его злобы сразу вскипел, он как дикий зверь на меня поглядел, и в глазах загорелись два недобрых огня — я боялся: он бросится на меня. Но скоро он охладил свой пыл и вновь стихами заговорил:

Для того я одежду аскета надел, Чтобы сытно поесть, отдохнувши от дел. Я расставил силки — и добычу поймал, Я закинул крючок — и рыбешку поддел. Я по свету брожу, пропитанье ловлю Сотней хитрых уловок — таков мой удел. Я без страха бросаюсь навстречу судьбе, Даже в логове львином и то уцелел! Но куда бы моя ни стремилась душа, Честь всегда ей суровый поставит предел. Почему же неправая злая судьба Лишь порочным отводит обширный надел?

Потом он промолвил:

— Ешь, не тужи! А что-нибудь хочешь сказать — скажи!