Я шепнул одному из учеников, что делили с учителем славный улов:

— Я тебя заклинаю Каабой

Тот сказал:

— Абу Зейд из Серуджа

Перевод А. Долининой

Хульванская макама

(вторая)

Рассказывал аль-Харис ибн Хаммам:

— К собраньям ученых тянуться я стал, как только мальчишкою быть перестал, как только с меня амулеты сняли и, как взрослому шейху, чалму повязали. Я жаждал, дабы не пропасть, к кладезю мудрости припасть. Я жадно впитывал влагу познанья, чтоб у людей добиться признанья. Распахнулись в мир ненасытные вежды — хотел я носить мудрецов одежды. В изученье наук я старался быть точным — не обходил даже малый источник.

Однажды в Хульване

Посему все стремились его лицезреть, чтоб в доселе неведомое прозреть. И никто не пытался ему возражать: ведь мощный поток его слов не сдержать! Что хотел, Абу Зейд получал, ибо сладостно голос его звучал. Была его речь изящной, вкусной — и я влюбился в его искусство. Даром своим он меня покорил — я искренним чувством его отдарил.

Подружился я с ним — и ушли все тревоги, Далеко пред собой стал я видеть дороги. Встречи с ним, как с любимой, отныне я жажду, Словно брата, с утра его жду на пороге. Его речь — это дождь, утоляющий жажду, Без него я страдаю, как нищий убогий.

Так в приятном общении дни летели, я много узнал за эти недели. Погасил он в душе моей сомнения, не возбуждая в ней самомнения. Но скоро нужда в сладкий кубок общенья струею влила колоквинт разлученья Кого я с тех пор на пути ни встречал, Кого бы ни слушал — со всеми скучал:



15 из 177