...Рашид очнулся от воспоминаний, поднял голову. Яркое солнце поднялось высоко, но лучи уже не те, по-осеннему мягки, не испепеляют жаром все вокруг. Это не лето, когда от пятидесятиградусного пекла изо дня в день кажется, что вспыхнут вдруг неоглядные поля, как горят леса в горах или зеленая тайга. Но хлопок с его горючей гузапаей любит солнцепек, именно в саратан он особенно идет в рост и начинается завязь коробочек.

Рашид повернул к ласковому солнцу осунувшееся лицо и расстегнул "молнию" спортивной фуфайки -- благодать! Взгляд его оторвался от земли --над полем, в высоком безоблачно голубом небе два крошечных реактивных истребителя расписывали небесный свод длинными шлейфами отработанных газов.

Шлейфы держатся долго и, распадаясь, напоминают легкие перистые облака. Самолеты летают так высоко, что картина беззвучна, как в немом кино, видно лишь движение, да и то скрашенное многими километрами, необычайно замедленное, а ведь летают сверхзвуковые машины.

"Ну и просторы, расстояния, скорости! - невольно восхитился Рашид, по-мальчишески завидуя летчикам, наверняка своим ровесникам. -- И почему я не пошел в летное училище в Оренбурге, которое закончили Гагарин и Чкалов? Ведь сколько одноклассников летает на сверхзвуковых! Небось летчиков на хлопок не гоняют..."

Давняя мысль больно ранила сердце. Чтобы не бередить душу, он перевел взгляд с неба на поле, и, будто отвлекая его, с чинары на берегу Кумышкана сорвался орел, словно раззадоренный пируэтами реактивных самолетов. Высоко взлетев, орел стал парить над полем, высматривая бездомных полевых мышей, чьи норы и ходы запаханы мощным "кировцем".