Детектив всем корпусом повернулся к вошедшему следом Мерсе.

– Вы что, с этим работаете? Что это вообще такое?

Гениальный писатель неожиданно зарделся.

– Видите ли, я поклонник ретро. Старые вещи гораздо больше вдохновляют меня, чем все эти новомодные приспособления. Я – уж и сам не знаю, вольно или невольно, – стараюсь подражать знаменитым писателям прошлого. У меня и трубка курительная есть… Одним словом, это – пишущая машинка.

Полонский обошёл кругом стол, за которым были созданы лучшие страницы из жизни злополучного комиссара Дерба. Нельзя сказать, чтобы детектив совсем не испытывал священного трепета…

– И что, вы действительно на ней печатаете?

– Да. Конечно, она требует гораздо меньше физических усилий, чем её реальные прототипы, подключена к компьютеру и так далее… Но знаете, возникает чувство, что ты там, со своим героем, среди всех этих монстров Галактики. А при работе с нынешней аппаратурой почему-то такого нет…

– Ах, так вот что вы имели в виду! Я было понял вас буквально, что вы и впрямь что-то такое изобрели, чтобы разговаривать с вымышленными созданиями!

– Я ещё не совсем сошёл с ума, – напомнил Мерсе. – Да и не нужно ничего изобретать. Вот я сажусь за машинку, а вы становитесь рядом. Здесь, сбоку, пожалуйста. Посмотрим, будете ли вы таким же красноречивым, как в баре! Ну, говорите, что я должен печатать!

Полонский поскрёб подбородок.

– Прежде всего, сотрите всё, начиная с девятнадцатой главы.

– Но… А впрочем, ладно, стираю! Что дальше?

– Теперь скажите комиссару… Скажите ему… А, чёрт! Пустите-ка, я сам ему скажу!

Детектив плюхнулся на тёплый после Мерсе стул и опасливо ударил по первой клавише…

Комиссар Дерб небрежно втолкнул свой бокал в жерло бара-автомата и через мгновение потянулся, чтобы получить его назад, уже наполненным. Но чья-то рука, более широкая и тяжёлая, ем рука комиссара, успела выхватить зелье прямо из-под комиссарского носа. Дерб мгновенно среагировал, ухватившись за рукоять лазерного пистолета, но, подняв глаза, расслабился.