Пестель был высоким, за метр девяносто, сутулым очкариком с веснушками, заливавшими все лицо от макушки до подбородка. Макушка его была видна потому, что он стригся исключительно под машинку, оставляя не больше сантиметра волос. Помимо первого разряда по волейболу, Пестель и в остальном был неординарной натурой. Ростик давно хотел сойтись с ним покороче, да как-то не получалось.

- Ты куда? - спросила его Любаня, словно это она свистела.

В отличие от Ростика, она знала Пестеля очень хорошо.

- Решил прокатиться за город, там что-то видели.

- Что? - спросил Ким.

- Не знаю. Приходил знакомый со станции и попросил прокатиться, посмотреть.

- Поехали вместе? - предложил Ростик и посмотрел на Пестеля. -Подождешь? Мы быстро.

О том, что Ким или Любаня могут не поддержать его предложение, он даже не подумал. Но они и не собирались отказываться.

Через пару минут все снова были в сборе. Все восседали на велах, разумеется, на "Украинах", кроме Любы. У той был дамский немецкий "Спорт", с тремя передачами - отличный аппарат и очень дорогой. Его привезли прямиком из Германии. На этом "Спорте" Любаня обгоняла в городе всех.

Они выкатили с Октябрьской, поднялись на холм, за которым начинались новостройки, спустились с той стороны, где находился вагоноремонтный завод, проскочили хутор Бобыри, который был практически рабочей слободой, пригородом, построенным еще в прошлом веке, и въехали в рощу грецких орехов. Это была одна из самых северных рощиц таких деревьев, что до всеобщего сведенья еще в средней школе довел Пестель.

В стороне от дороги, на поляне, на которой лет десять солдаты местного гарнизона устраивали себе летние лагеря, происходила какая-то возня. Ростик и оглянуться не успел, как они все вчетвером скатили с дороги и подъехали к служивым.

Десяток квартирьеров, предназначенных для разбивки лагеря, голые по пояс, столпились у умывальников. Впереди всех стоял молоденький лейтенантик, который растерянно поглядывал на подчиненных, на солнце над головой и на колодец.