Она с интересом принялась перебирать упаковки со съестными припасами.

- Какая странная еда.

- Странная? - переспросил Фелиз, отправляя в рот огромный кусок хлеба с сыром. - Чего же в ней странного? А сами-то вы здесь чего обычно едите?

- Фрукты, - ответила она. - Орехи. Овощи в сыром виде. Натуральную пищу. Дары природы.

- А как насчет тех ситнетических помоев, которыми меня потчевали в тюрьме?

- Ах, это... такой едой питаются только привидения.

- Опять привидения! - воскликнул Фелиз. - Только не начинай снова.

Неожиданно девушка тяжело, как будто обессилев, опустилась в кресло пилота, сжалась в комочек, словно обиженный щенок, и тихонько запричитала.

- Я такая несчастная, - рыдала она.

- Перестань! Прекрати немедлено! - принялся успокаивать ее Фелиз. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь?

Девушка перестала плакать и подняла голову.

- Ты мне поможешь? - переспросила она.

- По крайней мере, постараюсь, - ответил Фелиз. Услышав это, девица расправила плечи, поудобнее устраиваясь в кресле. - Но для начала ты должна рассказать мне о своей беде.

Девушка зашмыгала носом, но сумела сдержать слезы.

- Дело в том, - сказала она, - что я художница.

- Так, продолжай.

- Ну вот, - продолжала девушка, - я имею в виду, что все мы, художники, находимся в постоянном творческом поиске средств самовыражения. Я придерживаюсь художественной концепции новой крассической школы экспрессионизма.

Фелиз удивленно вскинул брови.

- Неужели ты никогда не слышал? Мне всегда казалось, что все знают об этом направлении. Новая классическая школа живописи основывается на идеях интерпретационного репрезентационализма.