Рано утром друзья принялись за работу. Новый член экспедиции, маленький ламут Нэнэ, деятельно помогал им. Вместе с Петей он таскал в мешках породу и охотно поддерживал со студентом разговор при помощи нескольких исковерканных русских слов, которым он успел обучиться.

Когда за Нэнэ явился отец, мальчик наотрез отказался идти домой, и Майгин без труда уговорил ламута Нукэ оставить сына «погостить».

В полдень сделали перерыв на обед, во время которого Нэнэ, набив рот сахаром, потешал геологов своим рассказом о том, что он видел в шахте.

— Много… огонь! — говорил Нэнэ, причмокивал от двойного удовольствия — от сахара и от воспоминания о «красивом стойбище». — Огонь! Еще огонь! Еще огонь! — И мальчик поднял три пальца.

— Подсчет правильный, — комментировал Майгин. — Источников света ровно три.

— Много яранга… Кароши яранга. Я там иду?.. А? — спросил мальчик, вопросительно глядя на Берсеньева.

— Конечно, пойдешь. Я обещал, — с доброй усмешкой ответил Берсеньев. — Ну, друзья, обед кончен, приступим к работе…

Работа возобновилась. Через два часа лопата Майгина стукнулась обо что-то твердое. Звук удара был звонкий, словно железо стукнуло о железо, и все сейчас же остановились, повернувшись к Майгину. Майгин нагнулся, повозился у себя под ногами и вытащил серый круглый шар величиной с кулак.