Смотрю на девушку — вид у нее не особо-то замученный. На шее синяк — ну да, крови попили, но не слишком. Скорее пугали, чем утоляли голод. Да и какой голод, когда у них коробками от пиццы весь дом завален! Личико и руки исцарапаны — ну да, отбивалась. Кажется, ничего более страшного с ней не произошло. Вопреки слухам вампиры вовсе не обременены сексуальными желаниями. Симпатичная девчонка, если умыть и подлечить царапины. Темные волосы, большие голубые глаза, курносый носик. На личике торжество вперемешку с негодованием. Она презрительно кривится, глядя на вожака, но молчит. Тот тоже не говорит ни слова, стоит набычившись. Видно, что ему обидно так вот запросто расставаться с жертвой, которую можно запугивать и унижать.

— Пошли, — беру я девчонку под руку, понимая, что пантомима может и затянуться.

Мы выходим на улицу. Парень, которого я ударил на лестнице, уже очухался и уполз куда-то. От девушки неприятно пахнет немытым телом, жирными волосами.

Кисловатый человеческий запах. Я его не люблю, поэтому сразу выпускаю ее локоть и отхожу на шаг. Она, конечно, ни в чем не виновата — ее несколько дней продержали взаперти и в ванную не отпускали. Но мне все равно не очень-то хочется стоять с ней рядом. Свое дело я сделал.

Сую руку в карман — там словно по заказу находятся деньги. Впрочем, почему словно? Смотритель я или кто? Довожу девушку до улицы. Пока я ловлю машину, она молча стоит рядом со мной. Мордочка обиженная, недовольная. Не знаю, чего она хотела, как представляла свое освобождение. Может быть, я должен был ворваться аки ангел карающий с сияющим мечом в руках? Вот еще, не было печали.

— Передай своим, что они больше не будут вас трогать. Если же рискнут продолжить — зовите сразу.

Ну вот, теперь я дал обещание помогать им, понимаю я. Ох, Город побери, данное слово придется держать. Слово Смотрителя — не пустой звук. Те, кто посообразительнее, как «резковатый» Альдо, предпочитают его просто не давать никому и ни по какому поводу.