Раздувая ноздри, лишь Тесомок да еще парочка его прихлебателей вертели плетками, явно находя наслаждение в мучениях бывших врагов… Однако и те вынуждены были угомониться – многие «ягуары» глухо роптали, явно не одобряя действий своего командира.

– Ты хочешь стать ближе к богам, чем жрецы, Тесомок? – насмешливо бросил какой-то угрюмый парень, длиннорукий, с перекатывающимися под смуглой кожей мускулами. – Тогда подари им свою кожу, клянусь, это им понравится больше!

Тесомок вспыхнул было, но, наткнувшись на недружелюбные взгляды своих, отбросил в сторону плеть:

– Пожалуй, и вправду хватит. Великий Красный будет доволен сегодня!

Ну еще бы не доволен – все углы храма были забрызганы кровью. Спина Асотля саднила так, что казалось, на ней вовсе не осталось кожи… Впрочем, как и у других. И, конечно же, никто не обращал внимание на боль, а кто-то даже открыто гордился – великий Тескатлипока теперь, несомненно, не оставит их своими милостями.

А утром опять явились жрецы. И на восходе принесли в жертву того паренька, масеуалли. Все как обычно – растянутый на жертвенном камне несчастный или, наоборот, счастливый? – лишь улыбался, хотя в глазах его – Асотль заметил – стоял ужас…

Надо отдать должное патлатому жрецу Ашоколько Куитлапитуилу – он не затягивал церемонию: едва первые лучи солнца упали на вершину храма, сразу же хватил ножом – быстро и умело и так же ловко вырвал из груди жертвы сердце. Поднял вверх, показав – еще дымящееся, еще живое – солнцу… И безразлично бросил в сосуд, вылепленный в виде головы ягара. Обернулся:

– Он, кажется, был не очень умелым воином?

– Только начал, – тихо откликнулся Тесомок. – Хотя, может, и был бы толк… Если бы…

– Понятно, – кивнул жрец. – Значит, нет никакого смысла поедать его останки… – Обернувшись к младшим жрецам, он махнул окровавленной рукой: – Захоронить с честью!