Они были старыми друзьями, эти двое – врач и пациент, и сблизила их музыка – джаз. Геннадий Иваныч играл на саксофоне, доктор Михаил – на фортепьяно, еще были Серго и Жан – контрабас и ударные, Жан, Женька, кстати, еще и пел, предпочитая старый французский шансон – Ив Монтан и прочее, оттого и прозвище. Оно, кстати, имелось и у Геннадия Иваныча, и не какое-нибудь гнусное блатное погоняло, а вполне музыкальное – Гленн, в честь кого – объяснять не надо. А фамилия у него была простая и в чем-то даже душевная – Перепелкин.

Кроме транспортной компании и туристической фирмы – для денег – Геннадий Иваныч держал для души магазин грампластинок – тех самых, виниловых, очень недешевых, рассчитанных на истинных знатоков и ценителей, – и музыкальный клуб, именовавшийся без особых затей «Джаз-бандой». Сам там и игрывал иногда – расслаблялся в компании близких друзей. Эх, и здорово же было заявиться после трудного дня, хлебнуть коньячку да задербанить «In The Mood» или «Chattanooga Choo-Choo»! Как говорится – на радость себе и людям.

Спускаясь по мраморной лестнице к припаркованному напротив клиники доктора Михаила «Линкольну», Геннадий Иваныч вытащил на ходу телефон, позвонил Жану с Серго, забился на вечер, и на душе сразу похорошело, сразу стало как-то легче жить – и серый, моросящий мелким осенним дождем день сделался вдруг светлее, радостней. Не такой уж он и серый, если хорошо присмотреться: вон, в сквере – желтые пряди берез, красные клены… а над ними – кусочек, пусть небольшой, голубого блестящего неба! Хорошо жить… А завтра вечером будет еще лучше.

Видя приподнятое настроение шефа, заулыбались и распахнувший дверцу шофер, и охранники.

– В офис, Геннадий Иваныч?

– В офис… А время-то уже к часу… Давай-ка в «Арман», обедать.

«Арман» – так назывался ресторан, недавно приобретенный г-ном Перепелкиным за не такую уж и большую по нынешним меркам сумму. Правда, пришлось хорошо вложиться в ремонт, но это уж так, мелочи…