Всю дорогу я молчал, изучая оперативные данные по Аль-Касми, рассматривая его фотографии и призывая на помощь свою интуицию. И чем больше я вчитывался в биографию этого человека, тем громче моя интуиция протестовала против идеи Бутлера. Она лежала на поверхности, эта идея. Аль-Касми родился в Лоде, получил образование в тель-авивском университете, он был благополучен и лоялен, не участвовал ни в интифаде в 2005 году, ни в палестинских демонстрациях 2011 года. О его политических взглядах было сказано лишь, что он выступал в дискуссии, состоявшейся в 2015 году, где отстаивал идею равных прав евреев и арабов на землю от моря до реки. Аргументы его были убедительны — историю он знал, хотя и был по специальности программистом-конструктором. Вот это меня и смутило — знание истории…

Убийца расположился в третьей операторской. Красивый мужчина с тонкими усиками. Классический тип человека, старающегося изображать из себя типичного представителя своей национальности, каковым он, кстати, не был — скорее я признал бы в нем француза, нежели араба-палестинца.

И это еще больше утвердило меня во мнении, что интуиция не ошиблась.

— Пошли, — сказал я, и меня отвели в ближайшую свободную операторскую.

— Подключаться к альтернативам буду сам, — предупредил я. — Прошу не вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

— Но наши операторы сумеют точнее подогнать… — начал было директор Рувинский, боявшийся то ли за меня, то ли за свою аппаратуру. Я прервал его:

— Наум, ты меня знаешь. Предоставь действовать самому.

— Ну хорошо, — неохотно согласился Рувинский. — Мои ребята тебя подстрахуют.

Я пожал плечами и сел в кресло.

— Можно мне присутствовать? — спросил Бутлер.

— Только не здесь, — сказал я. — Иди-ка к Аль-Касми и надевай на него наручники, как только он вернется оттуда.