Она не смогла убить его… Даже за отца — не смогла…

Съехала по стене вниз от слабости, но Мирон поймал, не дал упасть, обхватил за талию, утопая пальцами в бархате, заговорил в лицо:

— Что с вами? Вам плохо? Врача вызвать? — она попыталась оттолкнуть его от себя. — Вы не беременны?

— Что? Вы с ума сошли? — зло шепнула ему в лицо. — Я два дня не ела ничего…

— У меня есть хлеб и холодное мясо…

Она отвернулась, чувствуя, как подкатывает тошнота. Идвар подхватил её на руки, а Аэлла сверкнула глазами.

— Отпустите…

— Вы сразу же упадёте…

— Пусть…

— Будете лежать на полу не как княжна, а как… — он замолчал и многозначительно приподнял тёмные брови. Вернулся в комнату и положил Аэллу в кресло. Она тут же опасливо отстранилась, как от чего-то страшного.

— Зачем?.. Что вы хотите от меня?..

— Я? — он удивился, вернулся к ней, протягивая кусок чёрного хлеба с мясом. — Берите… — он, будто приказывал, и она подчинилась, взяла.

— Вы это едите? — посмотрела на хлеб и мясо в руке.

— Ну, может быть, это и не королевская еда, да и я не король… Вы ешьте, потом будете разговаривать.

Она откусила от бутерброда, стала жевать, а сама глядела прямо на Мирона. Тот тоже бросил в рот кусочек хлеба, жевал неторопливо, собирая бумаги на столе.

— Вы, в самом деле, пришли убить меня? — он обернулся и посмотрел ей в лицо.

— Да… — она смотрела в сторону.

— Почему же не убили?

— Не знаю…

— Вас бы казнили.

— Мне всё равно, вы так и так это сделаете, — она скривила губы решительно.

— А вашему отцу, брату тоже было бы всё равно?