Что с ней станет? Где Айрил? Где ты? Только не приходи сюда… Не приходи, не надо… Ты ничем не можешь мне помочь, ты только себя погубишь… Уходи, прячься, выжди время, копи силы… Не приходи сюда…

* * * * *

С самого утра над Райроном висели тучи, тяжёлые, низкие, они, казалось, были так близко, что до них можно дотянуться рукой. В любой момент мог пойти дождь, не шквал с порывами ветра и холодом, а долгий спокойный дождь — тяжёлыми каплями. Такой дождь, что идёт всю ночь, или даже ещё и день, такой дождь, что напитывает землю влагой, смывает грязь с улиц и наполняет воздух влажной чистотой. Такой дождь, что под мирный шум его начинаешь думать о вечном, мечтать и скучать о том, что не исполняется никогда, и, может, даже плакать душой всей от тоскливой боли, что скопилось где-то в груди, под самым сердцем.

Аэлла стояла на балконе, где вышивала обычно днём, смотрела вниз на ночной город. На улицах горели огни, где-то зажигались новые, где-то гасли старые. Люди ложились спать, ужинали, укладывали детей. Скоро пойдёт дождь, и сон будет самым крепким, за каменными стенами домов, под крышами, в тёплых постелях всегда спится крепко, когда на улице идёт дождь.

Она тихо ушла из своей комнаты, не разбудив спящую в смежной комнате служанку, просто захотелось побыть одной, подумать и поглядеть на ночной Райрон. Всё было тихо, лишь внизу с четвёртого этажа слышно было, как лаяли собаки, да перекрикивались ночные патрули…

— Не спится?

Аэлла быстро обернулась на неожиданный голос за спиной, аж сердце зашлось, кого ещё… Это был Мирон.

— Вы?.. — она растерялась, да и сердце оглушительно стучало в ушах. — Напугали меня… — прошептала, отворачиваясь лицом к городу.

— Вы не боитесь повстречать кого-нибудь из охраны, среди ночи… Это может быть опасным…

— Я подниму шум, — она дёрнула плечом небрежно, даже не повернувшись.