Первого числа каждого месяца я представлял императору краткий обзор международной обстановки, какой она виделась с моей колокольни. Вот и теперь, тридцать первого мая одиннадцатого года, передо мной лежала очередная бумага, которую следовало в последний раз просмотреть перед отправкой в Зимний. Вообще-то Гошу сейчас интересовало не столько ее содержание, сколько характер — то есть она последняя, предпоследняя или предпредпоследняя из мирных, но это было уже предметом отдельного доклада, а в этом описывалась примерно такое положение дел.

Признаков внутренних противоречий в «Четверке» нет, даже Никола Черногорский на время прекратил свои хулиганские наезды на Сербию, Турцию и Австрию. Болгария тоже, потому как ее испытательный срок подходил к концу, и вскоре в Большой Четверке мог появиться пятый член.

Турция желала лишь одного — чтобы ее не трогали. Лично мне речи ее посла представлялись просто вариациями на тему «господа, ну дайте же помереть спокойно!»… Суть была в том, что Антанта могла в любой момент устроить туркам нешуточные финансовые неприятности, а мы — чисто физические, с бомбардировками городов и вводом войск. И турки склонялись к тому, что, кажется, финансовые проблемы на таком фоне все же предпочтительней.