Италия уже не первый раз заявляла о своем нейтралитете в грядущей войне, но делала это настолько неуверенно, что я рискнул утверждать — действительно, до полного прояснения вопроса «кто кого» в свару макаронники не полезут. Впрочем, только у меня лежало три неофициальных письма ихнего короля, где он умолял не обращать внимание на возможное вступление Италии в войну — мол, оно будет чисто формальным. С Испанией дело обстояло почти аналогично, только несколько наоборот — то есть, будучи вроде как нашим союзником, она всячески убеждала Англию, что это так и останется на бумаге.

Сербия вроде тоже позиционировала себя как нейтрала, но сопровождала это столь наглыми финансовыми просьбами, что даже привыкший ко всему Гоша разводил руками. По сути же вопроса мы решили, что такой союзник нам не то что за деньги — даром не нужен, разве только с доплатой, и по неофициальным каналам познакомили с этим мнением сербское руководство. А англичане вроде бы собирались им что-то подкинуть, так что пока Сербия могла считаться союзником Антанты.

Скандинавы действительно собирались оставаться нейтральными, и Бельгия тоже, но у последней могли возникнуть чисто технические трудности — не так просто сохранить нейтралитет, если на твоей территории воюют, а именно это и планировалось как французским, так и немецким генштабами.

Румыния потихоньку стала верным союзником Антанты, которой он обошелся в семь с чем-то миллионов фунтов, причем расходы продолжались.

Еще одной не до конца определившейся страной была Эфиопия. Антанта слала ей деньги, Четверка — оружие, и негус, похоже, склонялся к мысли деньги взять, а оружие использовать для оттяпывания у англичан Египта.

Сама Антанта представляла собой нерушимый союз Англии, Австрии и Франции. Америка официально в него не входила, но никаких сомнений относительно ее позиции ни у кого уже не было.