Вот и этот сейчас начнет приставать. «Как вы можете в такие трагические дни…»

Но он опять заговорил неизбежном падении Ленинграда.

– Лучшее, что есть в этом городе, умирает. Поверьте, спасти его можно только одним способом: открыв ворота… Когда Аларих осадил Рим, Вечный Город погиб бы в кольце голода, если бы одна благочестивая женщина не впустила врага… Она хотела спасти горожан. И они спаслись, укрывшись от варварского меча в храмах.

– Гинзерих, – машинально поправила Мирра.

– Что?

– Гинзерих, – повторила она. – Алариха никто не впускал, он сам ворвался.

– А, так вы тоже там были? – живо спросил незнакомец.

– В какой-то мере.

Незнакомец испытующе сверлил ее своими синими глазками.

– Я хочу сказать, – поправилась она, – что я про это читала. Но я вовсе не считаю поступок той женщины правильным. Это был предательский поступок, если хотите.

Незнакомец пожал плечами.

– Ваши комиты и префекты обжираются у себя во дворце, пока вы пухнете от голода. Будет еще хуже. Зима предвидится очень суровая, а склады, как известно, разбомбили. Кстати, я знаю, что и тут без предательства не обошлось. Вас предали, Мирра. Ваши начальники предают вас каждый день, каждую минуту.

Мирра так и пронзила незнакомца огненным взором огромных своих черных очей.

– Предатель! – выкликнула она и влепила ему звонкую пощечину. – Как вы смеете!

Незнакомец захихикал и потер щеку.

– Да вы – чудо, Мирра.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– А? – Он пожал плечами. – Понятия не имею. А что, вас не Мирра зовут?