– Извините, – прошептала Мирра.

И они с дьяволом вышли в длинный коридор библиотеки.

– Я помню их всех, – повторил дьявол. – Только сделайте одолжение: не читайте больше эту… ужасную книгу.

Мирра кивнула.

– Почему вы выбрали именно готский язык? – спросил дьявол.

– Просто это единственный германский язык той поры, который сохранился до наших дней. Остальные исчезли.

– А этот?..

– Готы перевели на него биб…

Дьявол стремительно протянул руку, прижимая ладонь к губам Мирры. Она вздрогнула от брезгливого чувства, и он поспешно отнял руку.

– Вы обещали. Мне очень трудно держаться, когда вы произносите эти слова.

– Хорошо, я постараюсь следить за своей речью, – послушно сказала Мирра. Она трепетала от волнения.

– Кстати, почему вы говорите «готы» перевели этот текст? Был совершенно конкретный человек, который проделал всю эту каторжную работу. Кстати, попортил мне немало крови. Я пытался ему мешать, но он просто не замечал меня. Один раз только сказал: «Пшел вон». Это мне-то!.. Лютер – тот хоть чернильницей бросался… Ладно, не будем уклоняться от темы. Ваш драгоценный текст перевел некий епископ Ульфила.

– Послушайте, – горячо сказала Мирра, – неужели вы хотите меня убедить, что один-единственный человек может выступать создателем литературного языка? Литературный язык, даже если его основы и были заложены деятельностью какого-то гения-одиночки, всегда есть результат деятельности масс… В конце концов, ваши заявления ненаучны.

– Ульфила ПЕРЕВЕЛ эту книгу, – повторил дьявол мрачно. – И никто не смог ему помешать. Даже смерть. Он воспитал целую ораву учеников, таких же твердолобых, как он сам.

Мирра алчно слушала.

– Ульфила не был оригинальным мыслителем, что правда то правда, – продолжал дьявол, поглядывая на нее со странной смесью снисходительности и благодарности. – И образования приличного не получил. Но лингвистическое чутье у мужика было отменное.