Время от времени начали появляться охранники или служители, кто их разберет. Они стояли на углах тех лабиринтов, что имели проходы. Сторожа должно быть. На ноге каждого была прикреплена перевязь или пластина зеленого цвета. Пристально разглядывали делегацию людей, провожали глазами.

В один момент Дар увидел небольшое затемнение в поверхности белого "мрамора" и отшагнул прямо к пушке. Дар чувствовал себя свободно – рядом не было этих сторожей, а проводники не имеют глаз на затылке. Манола сделал зверское лицо, но не произнес ни слова. Затемнение оказалось то ли трещиной, то ли корродированным участком, частицы "мрамора" там торчали будто разъеденные. Дар протянул руку и коснулся. Тут же пожалел об этом. Потому что сразу начался целый птичий гомон. Проводники заметили его жест, запищали. Интонации были странными, но Дар чутьем понял их предостерегающее значение. Однако он уже сделал свое черное дело – маленькие крошки беловатого "мрамора" поверхности звездобоя пообваливались, как если бы он тронул высохший песочный зАмок. И почти сразу, с громким сухим шипением, огромный пласт метров двух в высоту съехал вниз, опрокидываясь от удара оземь, и разваливаясь на несколько неуклюжих частей. Писки реццов стали громкими, требовательными, со всех сторон сбегались "сторожа".

– Вас никто не просил трогать! – отчеканил сквозь зубы Манола. Его тон поразил Дара – столько в нем было нетерпимости. Его глаза выражали все, что думают ксенологи о неловких браттарах.

– Ошибаетесь, – пробормотал Дар, отходя в сторону. – К тому же оно само отвалилось…

Реццы-сторожа продолжали кричать, реццы-сопровождающие окружили их, поднимая то одну то другую лапку. Их морщинистые лица кривились будто в усмешке, но мимику их Дар не знал, и здорово сомневался что это были улыбки.