Пусть высказывают…

* * *

Семнадцатый шлюп не был гала-яхтой, и комфорта могло бы быть и поболее. Хотя что до Дара – ему больше по душе было ощущать защищенность нормальных боевых бортов, чем нежиться в персональной, но легко простреливаемой келье. После возвращения с гудящей жары Цу-Рецц, все с наслаждение вдыхали кондиционированную похладу. Душ и ужин прошли в нехорошем молчании. Нуитава, остававшийся на борту, видел состояние ксенологов, и разбалтывать их не стал. Только перекинулся с Даром взглядами – эдакий напряженный прищур-полувопрос. Дар двинул плечами – а кто его знает? На том и разошлись.

Манола и Корн переговаривались едва слышно. Опасались, верно, что разбудят остальных. Что-то было в их беседе, что не нравилось Дару. Не смысл или звучание слов. И даже не интонация с какой они произносились. Дар и сам ходил весь день как натянутая струна. И все же… Все же…

– Все идет путем? – громко шепнул он в воздух.

После короткого молчания, ксенологи ответили почти синхронно:

– Кажется, – сказал Корнвэлл.

– Не очень, – сказал Манола.

– Вау! – тихо проговорил Дар. – Был бы тут Бторога, спросил бы: вы усилили нашу Систему?

Ксенологи промолчали.

– И еще бы он спросил, ищите оружие против "скрытых"?

Но ксенологам было не до того.

– Ну посуди, – Манола снова повернулся к Корнвэллу. – По большому счету все их "ответы" просто уловки. Они вроде дают в обмен о себе информацию, но если вникнуть, там пустота.

– Все дело в "кнэ", – повторил Корн. – Пока мы не выясним точно что это…

– Ребят, – спросил Дар. – Так у вас есть какие-то подвижки?

– Лучше сделать допуск, – Манола будто не слышал его, – что "кнэ" символизирует божественную сущность.

– Ничто из бесед в Хрустальном Золоте не дает оснований полагать, что "кнэ" это религиозный образ, – едко ответил Корн. – "Кнэ" это символ древней технологии, я уверен в этом!