Дар вспомнил свой недавний спор – почему если божественная приставка звучит "кнэ", монарха зовут Кнерецц а не Кнэрецц? В ответ выслушал от Корнвэлла массу информации, но так и не понял сути. То-ли ошибка Первой Контактной, то-ли правописание реццов. Как и все тут – ясное и неясное одновременно…

Не будучи цивилизационщиком, Дар без восторженности поглядывал на окружающее. Нельзя сказать, что ему вообще было все равно. Он имел любопытство к некоторой специфической части познаний белых мохнатышей. На своем веку Дар успел повидать множество удивительных способов, коими представители различных цивилизованных рас лишали друг друга не определенной точно наукой субстанции, именуемой "жизнь". Вся ксенология для него сужалась к этому узкому спектру. Про реццов пока еще ничего ясно не было, но это вовсе не означало, что им не удалось сказать тут своего нового слова…

Да и было еще что-то странное. Время от времени тянуло внизу живота, как нервы или предчувствие. И это было очень важно. Его слишком долго тренировали улавливать опасность, вычленять главное угрожающее направление, чтобы он мог ошибаться. Вокруг не было мирно и спокойно на все сто, в отличие от вчерашнего дня в Ац-Рецц. А после появления драндулета с "кнэ" на борту, воздух будто сгустился, и временами накатывало ощущение тревоги, правда тут же рассасывавшееся. Это уже была чисто его сфера, и Дар был начеку, будто держащая нос по ветру гончая.

В какой-то момент тревога волной усилилась, он даже затормозился, оглядываясь по-иному.

Ярко освещенная солнцем, Великая Скала высилась впереди своим острым срезом… Нет, угроза не шла оттуда.

Далеко на юге возносилась другая величественная башня. Трудно было осознать истинные размеры ее рукотворного тела, плавящегося в дымке раскаленного воздуха. То был виденный ими вчера таинственный звездогаситель Ац-Рецц.

– Nobody can prove it now … – Корнвэлл заметил его взляд, усмехнулся. (Никто не докажет этого сейчас – англ.)