— Здесь. На полу.

— Вы убирали потом?

— Да. И полы помыла.

— Ничего примечательного не нашли?

— Нет.

— Эта женщина — врач, — Смыков кивнул на Верку. — Она должна осмотреть вас.

— Вы-то хоть выйдите отсюда, — взмолилась Шансонетка.

— Ага, стыдно теперь! — ухмыльнулся Зяблик. — А когда они тебя по полу валяли, не стыдилась?

— А вы меня защитили? Прогнали их? — девушка вскинула заплаканное лицо. — Сейчас-то вы все смелые…

— Пошли, — Смыков взял Зяблика под локоть. — Покурим.

На кухне Зяблик соорудил себе огромную самокрутку из целой горсти самосада и желтоватого клочка газетной бумаги (на вес золота шла нынче любая макулатура) и скрылся за вонючей дымовой завесой, а добросовестный Смыков принялся перетряхивать мусорное ведро. Вскоре к нему присоединился и Зяблик, обшаривший давно не топившийся самодельный очаг и посеявший тем самым страшную панику среди тараканов, глянцевато-черных и невиданно здоровенных, давно сживших со света своих рыжих собратьев — прусаков.

После того как на кухню, на ходу застегивая свой чемоданчик, явилась Верка, мужчины переместились в зал — переворачивать половики, отодвигать от стен мебель, ножами ковыряться в щелях. При этом была разбита стеклянная салатница и сломана ножка у тумбочки. Единственной же добычей оказалась бутылка самогона, спрятанная в побитом молью валенке.

— Ага, — зловеще констатировал Зяблик. — Продукты питания на бимбер переводишь? Ряху разъела! А люди кругом с голодухи дохнут!

— Да вы сами тоже вроде от ветра не качаетесь! — дерзко ответила осмелевшая хозяйка. — А бутылка бабушкина. Она на самогонке лекарственные травы настаивает.

— Побудьте пока здесь, — сказал Смыков и, поманив Зяблика пальцем, направился на кухню.

— Ну, как успехи, зайчики? — спросила Верка, мусолившая оставшийся от Зяблика бычок.

— Пустое дело, — махнул рукой Зяблик. — Локш потянули.