«Наверное, - решила она, - это костюм молочницы, или пастушки, или какой другой сельской жительницы. Как странно! Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь была молочницей или пастушкой. Наверное, я должна играть роль в какой-то пьесе - но боюсь, я совсем не готова, ведь я не помню ни одной своей реплики».

   - Щеки немного порозовели - послышался встревоженный голос Фанни. - Как вам кажется, мистер Хокинс?

   Вениша обнаружила, что находится в гостиной Фанни. А мистер Хокинс стоит на коленях на каменных плитах пола перед ее креслом. Рядом - таз с водой, над которой поднимается пар, а за ним пара старых шелковых бальных туфель. Мистер Хокинс мокрым полотенцем протирал ей ноги. Это тоже было странно - ей никогда прежде не приходилось видеть его за подобным занятием. Потом он начал очень сосредоточенно промокать ей лицо.

   - Осторожнее, мистер Хокинс! - воскликнула его жена. - Не напустите мыла девочке в глаза! О, моя дорогая! Я в жизни не была так напутана, как когда тебя принесли домой! Думала, упаду в обморок, и мистер Хокинс того же мнения.

   Фанни была серьезно встревожена, это отразилось на ее лице. У нее всегда были запавшие глаза и впалые щеки - сказывались пятнадцать лет борьбы с нуждой, - но сейчас от страха щеки впали еще глубже, глаза были круглыми, испуганными, а нос заострился и стал похож на кончик ножниц.

   Какое-то время Вениша смотрела на Фанни, пытаясь понять, что ее так встревожило. Затем, опустив взгляд на свои руки, поразилась, насколько они исцарапаны. Провела рукой по лицу и почувствовала боль.

   Она вскочила. На противоположной стене было небольшое зеркало - девушка увидела, что лицо ее в синяках, а волосы всклокочены. От ужаса Вениша громко вскрикнула.

   Поскольку она не помнила ничего, что с ней произошло, Фанни поведала - с множеством отступлений и восклицаний, - что ее нашел молодой человек, фермер по фамилии Первис, когда она шла по тропинке.