Она была совершенно не в себе и на все вопросы Первиса бормотала что-то бессвязное о серебряных бубенцах и развевающихся в небе зеленых знаменах. Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, кто она и откуда. Одежда ее была разорвана, туфли исчезли. Мистер Первис посадил Венишу на свою лошадь и отвез к себе домой, где его мать напоила ее чаем переодела в это старинное платье и обула в бальные туфельки.

   - Ох, дорогая, - спросила Фанни, - неужели ты не помнишь, что с тобой произошло?

   - Нет, ровным счетом ничего, - ответила Вениша. - Я отнесла суп Пизонсам, как ты меня просила - а что же я делала потом? Кажется, я куда-то пошла. Но куда? Почему я ничего не могу вспомнить?

   Мистер Хокинс, все еще стоя на коленях перед ней, приложил палец к губам в знак того, что ей не следует волноваться, и начал осторожно поглаживать ее лоб.

   - Ты свалилась в канаву дорогая, - сообщила Фанни. - Только и всего. Конечно, это весьма неприятно, и нет ничего удивительного в том, что ты не хочешь подробно об этом рассказывать. - Она принялась плакать. - Ты всегда была беспамятной, Вениша. Мистер Хокинс приложил палец к губам в знак того, что Фанни не следует волноваться,и каким-то образом ухитрялся одновременно поглаживать лоб Вениши и похлопывать Фанни по руке.

   - Фанни, - спросила Вениша, - сегодня проходили солдаты?

   - Проходили солдаты? - повторила Фанни. Она оттолкнула руку мистера Хокинса и громко высморкалась. - Что ты имеешь в виду?

   - Вот что я сегодня делала. Я вспомнила. Я наблюдала, как шла конница.

   - Не проходили сегодня никакие солдаты, - ответила Фанни. - Думаю, они в своих казармах.

   - Хорошо, что же я тогда сегодня видела? Сотни солдат в полном снаряжении, которое блестит на ярком солнце, и звук серебряных бубенчиков, когда они проезжают рядом...