Фанни поджидала возвращения сестры и по нескольку раз на дню твердила мистеру Хокинсу, что выскажет упрямице все, что думает по этому поводу. «Уехать, когда дело между ними еще совсем не слажено. Что за странное существо! Не могу ее понять».

   Но и у Фанни были свои странности, одна из которых - представляться сварливой и бессердечной, в то время как на самом деле она была просто переутомлена и обеспокоена. Когда, наконец, мисс Мур вернулась в Киссингленд, и когда Фанни увидела, как бедная девушка потрясена и как она побледнела, услышав о неверности своего возлюбленного, все намерения Фанни поссориться с сестрой свелись к тому, что она, покачав головой, сказала:

   - Теперь ты видишь, Вениша, что получается, когда человек упрямится и предпочитает делать по-своему, не слушая, что ему советуют другие. Ну, моя дорогая, я надеюсь, ты не будешь расстраиваться. Человек, который мог так низко обмануть тебя, недостоин твоих сожалений. Как твоя подруга в Манчестере?

   - Умерла, - еле слышным голосом, в котором звучали слёзы, ответили Вениша.

   - Ох!.. Дорогая. Мне очень грустно слышать это. Мистер Хокинс скажет то же самое, когда узнает. Бедная девочка, сколько горя на тебя свалилось!

   Она пошла прилечь, сказав, что у нее ужасно разболелась голова. Очевидно, она гораздо больше привязана к нему, чем мы предполагали. Да и как ей было не полюбить капитана Фокса от всего сердца - при том внимании, что он ей оказывал. Вспомни, я всегда это говорила.

   Мистер Хокинс ничего не ответил: домашние дела Хокинсов были устроены так, что на долю Фанни приходился разговор, а на его - молчание.

   - Ну ладно, - продолжала Фанни, - мы должны жить так бережливо, как только сможем. Могу поручиться, что еще сумею кое на чем сэкономить.

   Фанни оглядела обшарпанную гостиную в поисках какой-либо роскоши, которая до сих пор оставалась незамеченной. Не обнаружив ничего, она сказала: