- Да, сэр, именно так.

- Затем он попросил ее открыть чемодан, чтобы проверить ее слова, не так ли?

- Да, сэр.

- Что вы скажете о сумочке? Просил ли офицер опознать ее?

- Он просто спросил, ее ли это сумочка.

- И она ответила утвердительно?

- Да.

- Что произошло потом?

- Полицейский открыл сумочку.

- И все?

- После этого они увели ее и забрали чемодан.

- Теперь хочу обратить ваше внимание на вечерний выпуск газеты от семнадцатого числа и на фотографию обвиняемой и ее чемодана, - сказал Мейсон.

- Я возражаю против поставленного вопроса, так как он несущественнен, не допустим в качестве доказательства и не относится к делу, - сказал Касвелл.

- Почему? - пожал плечами Мейсон. - Это же только предварительное слушание, и я задаю этот вопрос, чтобы установить истину.

- Протест отклонен, пусть свидетель ответит, - решил судья Алберт.

- Этот снимок был сделан в вашем присутствии? - спросил Мейсон свидетеля.

- Да, сэр.

- Вы видели фотографа?

- Да, сэр.

- Откуда он появился?

- Он прятался за одной из колонн.

- Когда открыли чемодан, он вышел с фотоаппаратом?

- Да, сэр. Он выскочил из-за колонны с фотоаппаратом наготове и раз... раз... сделал два или три снимка.

- И что было дальше?

- Он сразу же ушел.

- Если позволит Высокий Суд, - вмешался Касвелл, - я бы попросил вычеркнуть из протокола показания, касающиеся фотографа, потому что это не только неправильное ведение перекрестного допроса, но и эти показания несущественны, не допустимы в качестве доказательства и не относятся к делу.

- Напротив, они относятся к делу, - возразил Мейсон. - Они говорят о том, что это не было обычным обыском, что сотрудник полиции его заранее планировал и знал, что именно он найдет. Он сообщил об этом фоторепортеру дружественной газеты, и если Высокий Суд ознакомился со статьей, то увидел, что журналист отблагодарил этого полицейского, очень благожелательно отозвавшись о нем.