И теперь настроение ее бывало либо хорошим, либо очень хорошим, либо никаким. Расстраиваться всерьез стало не из-за чего: бытовые и финансовые проблемы исчезли навсегда, на здоровье, тьфу-тьфу, мы оба не жаловались, примитивной ревностью давно переболели. Из отрицательных эмоций сохранились только легкие недомогания, скука, ностальгия да беспричинная грусть. Секс от всего этого не лечил, во всяком случае, Белку. Альковные наслаждения и прежде не утешали ее, им должна была изначально сопутствовать радость. А радость и теперь, несмотря на благополучие, оказывалась не частым гостем в нашем доме. Удивительно: в жизни действительно переменилось все. Кроме этого. Это лишь усугубилось. Белка моя не отказывалась в принципе от разнообразных новшеств в интимной жизни (вплоть до острого перчика легкомысленных измен, а где-то впереди маячил даже дразнящий призрак групповых экспериментов), но в главном она оставалась верна своим принципам: мне позволяла делать с собою все, сама же не делала ровным счетом ничего. Просто отдавалась. Самозабвенно, с восторгом, но без фантазии. Может быть, это и стало одной из причин, почему я бросил ее два с половиной года назад? Однако сегодня, в сравнении с Вербой, в дополнение к ней, запредельно активной, непредсказуемой, изобретательной - пикантно эгоистичная Белка доставляла мне массу удовольствия. Ее ленивая расслабленность, переходящая вдруг в неистовую истерику многократных оргазмов, существующих только для нее, заводила меня необычайно. Я всякий раз словно пытался покорить недоступную вершину, взбираясь по отвесной ледяной стене, вновь и вновь забывая о принципиальной недостижимости ее ласк, и в порыве страсти воображал, придумывал, рисовал себе, как под моими пальцами, губами и языком эта царственная особа, великодушно позволяющая владеть ею, наконец превращается в бесстыдную, дикую, ненасытную нимфоманку. В ночь перед Гамбургом чуда опять не произошло. Наш секс был традиционен. Быстро приготовленный, но вкусный и обильный ужин с джином вначале и итальянской темной марсалой в конце придал ощущениям изысканный вкус, а достойнейший коньяк на десерт пропитал их сказочным ароматом.