Феодор превосходил иерархов церкви в набожности, занимаясь делами церкви охотнее, чем государственными, беседовал с монахами чаще, чем с боярами. Годунов не для того хотел власти, чтобы делиться ею с иерархами, слушал представителей духовенства, выражал знаки внимания, но поступал по своему.

Россия наслаждалась миром, которого ни когда не было в душе Годунова. Не видя никого вокруг себя, кроме льстецов, громко славящих его достоинство, при чем не только в кремлевском дворце, но и на окраинах России, Годунов имел все, кроме короны Феодоровой. Надменный своими достоинствами и заслугами, упоенный счастьем и славою, поднявшись на высоту, на которую не поднимался ни один подданный до него, Борис хотел большего, хотел властвовать своим именем. Ожидая смерти хилого, болезненного, бездетного царя, располагая думой, наполненной друзьями и родственниками, надеясь на блеск своего правления, он не сомневался в преданности народа и иерархов церкви. Приступая к выполнению своей давней мечты – выбора новой династии для России – он видел перед собою и троном только одну помеху, которая заключалась в юном царевиче Дмитрии.

Приступая к исполнению своего страшного намерения, Годунов решил отравить Дмитрия. Выбор его пал на боярыню Василису Волхову – воспитательницу царевича, однако по иронии судьбы яд на него не подействовал. По совету своего родственника – окольничего Андрея Клишина – Борис призвал к себе дьяка Михаила Битяговского. Один взгляд на этого человека вызывал омерзение. Годунов осыпал его золотом, пообещав абсолютную безопасность и милость в будущем, отправил его в Углич. Дьяк пообещал хранить тайну и отбыл к месту, взяв с собой сына Данилу и племянника Никиту Качалова.