А вот уже задвигались и ножки – шажки налево, шажки направо. Свет желто-оранжевого пламени вспыхивал на клинке, рябью переливался по телу Ютанк. Танцуя, она принялась рассекать воздух саблей, и свист сливался с напеваемой мелодией. Вдруг сабля завертелась веретеном! Я пришел в ужас – непременно поранится!

Затем, взяв саблю одной рукой за острие, а другой – за рукоять, Ютанк все в том же ритме стала прыгать через нее – вперед и назад. И так грациозно!

И вдруг, опустив конец сабли и вытянув с нею руку, она стремительно завертелась, став на мгновение расплывчатым золотым пятном. В прыжке она взмахнула саблей перед самым лицом! Я был уверен, что клинок заденет ее! Но лезвие лишь разрубило ее чадру на две части. Лицо Ютанк открылось.

Взгляд ее был прикован к клинку, который она держала концом вверх. Голова стала отклоняться назад, заработали бедра, мышцы живота пришли в движение. Клинок, словно поршень, заходил вверх и вниз.

Напеваемая без слов мелодия все больше походила на стоны.

Раскачивание бедер усиливалось, и мое собственное тело невольно подхватило этот ритм. Сопротивляться ему было бесполезно, да я и не пытался. Внезапно Ютанк повернула саблю и всадила ее в пол! Сабля торчала между нами и яростно подрагивала.

Девушка перевела взгляд с сабли на меня и чуть не ошпарила кипящей в нем страстью.

Неуловимым движением она схватила лютню. Из груди у нее вырвался трепетный вздох, и она заиграла мелодию, полную любовной тоски и вожделения. Ютанк пела:

Дай напиться тобой,

Дай глазами напиться тобой,

Рук и ног красотой твоей смелой!

Дай мне выпить дыханьем своим

Тот жестокий твой запах мужской!

Дай мне выпить губами до дна

Сладкий вкус твоей плоти мужской!

Дай напиться, напиться, напиться,