- Превосходно! - воскликнул Ааз, радостно потирая руки. Придворный маг! Какая халтурная работенка! А ведь начался день так злополучно.
- Если мне дозволено перебить, - перебил я,-то в твоем плане есть один небольшой недостаток.
- Хмм? Какой именно?
- Я не хочу быть придворным магом! Как обычно, мой протест ни чуточки не умерил его энтузиазма.
- Ты и магом тоже не хотел быть, -напрямик напомнил он мне. - Ты хотел быть вором. Ну, вот тут тебе хороший компромисс. В качестве придворного мага ты будешь государственным служащим... а государственные служащие воруют в куда больших масштабах, чем ты когда-либо мог мечтать!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Девяносто процентов любых сделок состоят в продаже клиенту самого себя.
З.Холландер
- Давай посмотрим, верно ли я понял, - осторожно проговорил я. - Ты говоришь, что меня, по всей вероятности, не наймут на основании моих способностей?
Я не мог поверить, что правильно истолковал лекцию Ааза, но тот так и излучал энтузиазм.
- Совершенно верно, малыш, - одобрил он. - Вот теперь ты уловил.
- Нет, не уловил, - настаивал я. - Это самая бредовая затея, о какой я когда-либо слышал. Ааз застонал и уткнулся лицом в ладони. Так происходило все время с тех пор, как мы покинули трактир, и любому будет тяжеловато три дня выносить стоны демона.
- Извини, Ааз, - раздраженно произнес я, -но яэтому не верю. Я принимал на веру многое из сказанного тобой, но это... это противоречит здравому смыслу.
- Да какое имеет к этому отношение здравый смысл?
- взорвался он. - Мы говорим о собеседовании для поступления на работу!
При этой вспышке Лютик фыркнул и мотнул головой, вынудив нас отскочить за пределы досягаемости его рога.
- Спокойно, Лютик! - увещевающе посоветовал я. Хотя и выкатывая по-прежнему глаза, единорог возобновил свой стоический труд, и груженая нашим снаряжением волокуша тащилась за ним по-прежнему в целости. Несмотря на происшествия вроде случившегося недавно у трактира, мы с Лютиком ладили довольно хорошо, и обычно он слушался меня. Напротив, отношения с Аазом у них в общем-то так и не сложились, особенно когда последний вздумывал гневно повышать голос.