- Хорошо, радость моя, я тебе дам большой кусок, если ты скажешь мне, что такое буква А.

- А - это ангел, у него есть крылышки, - сердито отвечал Джонни.

- Вот, мистер Изи; и он может сказать всю азбуку, правда, Сара?

- Может, может, голубчик - правда, можешь, Джонни?

- Нет, - возразил Джонни.

- Да, милый, конечно, можешь; ты ведь знаешь, что такое буква Б? Правда, знаешь?

- Да, - отвечал Джонни.

- Вот, мистер Изи, вы сами видите, сколько он знает, и какой он послушный мальчик. Ну, Джонни, голубчик, скажи же, что такое буква Б.

- Не хочу, - возразил Джонни. - Я хочу сахару, - с этими словами Джонни, взобравшийся на стул, потянулся к сахарнице через стол.

- Боже мой! Сара, стащите его со стола, а то он опрокинет кипяток!

Сара схватила Джонни за ноги, но он перевернулся на спину и дал ей пинка в физиономию, когда она делала отчаянные усилия стащить его. Обратный толчок от этого пинка заставил его проехаться по гладкой поверхности стола и толкнуть головой чайник с кипятком, который опрокинулся в противоположную сторону, и, несмотря на быстрое движение мистера Изи, порядком ошпарил ему ноги, что заставило его вскочить с совсем не философским ругательством. Тем временем Сара и мистрисс Изи схватили Джонни и тянули его в разные стороны, причитая и охая. Боль от ожогов и равнодушие, проявляемое к особе мистера Изи, вывели последнего из себя. Он выхватил Джонни из рук женщин и, позабыв о правах человека, принялся угощать его шлепками без всякого милосердия. Сара вступилась было за своего питомца, но получила такого тумака, что не только искры посыпались из ее глаз, но и сама она растянулась на полу. Мистрисс Изи ударилась в истерику, Джонни ревел неистово, так что за четверть мили было слышно.

Не знаю, сколько времени продолжал бы мистер Изи внедрять философию в мальчика, но внезапно дверь отворилась, и мистер Изи, все еще не выпускавший из рук Джонни, увидел доктора Миддльтона, остановившегося в немом изумлении.