- Кто знает, - заметил мистер Изи, - не всосет ли мой сын вместе с молоком худшие страсти человеческой природы.

- Я исследовал ее, - возразил доктор, - и могу смело рекомендовать.

- Это исследование было только предварительным, за которым должно последовать более важное, - отвечал мистер Изи. - Я сам исследую ее.

- Кого вы исследуете, мистер Изи? - воскликнула его жена, лежавшая в постели.

- Кормилицу, душа моя.

- Что вы исследуете, мистер Изи? - продолжала супруга.

- Ее голову, душа моя, - отвечал супруг. - Я должен определить, каковы ее наклонности.

- Я думаю, что вам лучше оставить ее в покое, мистер Изи. Она придет сегодня вечером, и я допрошу ее построже. Д-р Миддльтон, что вам известно об этой молодой особе?

- Мне известно, мадам, что она сильна и здорова, иначе бы я не выбрал ее.

- Но хороший ли у нее характер?

- Ну, о ее характере я ничего не могу сказать, мадам, но вы можете, если угодно, навести справки. Я должен заметить, однако, что если вы будете чересчур требовательны в этом отношении, то вам, пожалуй, трудновато будет найти желаемое.

- Ну, я посмотрю, - возразила мистрисс Изи.

- А я ощупаю, - подхватил ее супруг.

Это собеседование было прервано появлением той самой особы о которой шла речь. Горничная доложила о ее приходе, а затем ввела ее в гостиную. Это была красивая, цветущая, здоровая с виду девушка, неловкая и наивная в обращении и, по-видимому, не чересчур умная: в выражении ее лица голубиного было больше, чем змеиного.

Мистер Изи, которому не терпелось приступить к исследованию, заговорил первый:

- Молодая женщина, подойдите сюда, я исследую вашу голову.

- О, сэр! Она совершенно чистая, уверяю вас! - воскликнула девушка, делая книксен.

Доктор Миддльтон, сидевший между постелью и креслом мистера Изи, потер руки и засмеялся.

Тем временем мистер Изи развязал тесемки и снял чепчик с девушки, а затем запустил пальцы в ее волосы, причем лицо ее выразило страх и изумление.