- Второго выстрела не будет, - сказал он. - Честь удовлетворена. Оба джентльмена прекрасно выдержали испытание. Никто теперь не осудит мистера Симеона, если тот выразит сожаление о случившемся, и никто не осудит мистера Хорнблауэра, если он примет это заявление.

Хепплвит расхохотался.

- Видели бы вы свои лица! - гремел он, хлопая себя по ляжке. - Важные, как коровьи морды!

- Мистер Хепплвит, - сказал Мастерс, - вы ведете себя недостойно. Джентльмены, экипажа ждут нас, тендер у причала. Я думаю, к завтраку мы все, включая мистера Хепплвита, будем в лучшей форме.

На этом все могло бы закончиться. Бурное обсуждение необычной дуэли в эскадре со временем стихло, однако имя Хорнблауэра знали теперь все, и не как "мичмана, которого укачало в Спитхеде", но как человека, хладнокровно выбравшего равные шансы. Но на "Юстиниане" говорили другое.

- Мистер Хорнблауэр просит разрешения поговорить с вами, - сказал первый лейтенант мистер Клэй, рапортуя как-то утром капитану.

- Пришлите его, как уйдете, - сказал Кин и вздохнул. Через десять минут стук в дверь возвестил о приходе крайне рассерженного молодого человека.

- Сэр! - начал Хорнблауэр.

- Я догадываюсь, что вы хотите сказать, - промолвил Кин.

- Когда я дрался с Симеоном, пистолеты были не заряжены!

- Верно, Хепплвит проболтался, - сказал Кин.

- Насколько я понимаю, сэр, это было по вашему приказу.

- Вы совершенно правы. Я отдал такой приказ мистеру Мастерсу.

- Вы допустили непростительную бесцеремонность, сэр! - сказал Хорнблауэр, то есть хотел сказать, но по-детски запнулся на длинных словах.

- Может быть и так, - спокойно отозвался Кин, по обыкновению перекладывая на столе бумаги.

Спокойствие ответа ошарашило Хорнблауэра. Он пролопотал несколько бессвязных слов.

- Я спас жизнь для королевской службы, - продолжал Кин, подождав, пока он смолкнет, - молодую жизнь. Никто не пострадал. С другой стороны, вы с Симеоном доказали свою смелость. Вы теперь знаете, что можете стоять под огнем, знают об этом и другие.