- Бог мой! - простонал критик. - Наука спятила, разбегайся кто может, Миша, родненький, может быть, это и выдающееся достижение, но зачем...

- Затем, что еще не вечер, - хладнокровно пояснил Кувакин и потрепал холку прильнувшего к нему пса. - Главное сейчас что? Научиться лепить живое вещество, как глину. А если при этом монстр помоет посуду, то тем лучше. Есть возражения? Нет возражений.

- М-да, - взъерошил бороду физик. - А из чего оно?..

- Из всего. Ген оттуда, ген отсюда, сами скоро поймете.

- Миша, - голос критика дрогнул. - Если в нем есть хоть один ген человека, я тебя утоплю.

- За что? - кротко сказал Кувакин. - Между генами человека и генами рыб, кстати говоря, нет никакой принципиальной разницы.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что и человекорыба...

Кувакин приятно улыбнулся.

- Да, ну и что тут такого? Надо будет - и сделаем.

- Пошли, Нес, - дернул головой критик. - В пустыню, в пустыню, пока нас всех тут не переделали!

Однако он почему-то не сдвинулся с места. Монстр тем временем залез в кастрюлю.

- Глядись-ка, что делается! - ахнул кто-то за нашими спинами. - Ох, курва-ябеда, никак скоро кастрюлями можно будет ловить!

Подошедший был тощ, сутуловат и в летах. Бродни, долгополый плащ с капюшоном, самодельно усовершенствованные удочки вкупе с длиннющими, как у сома, порыжелыми усами на обветренном всеми погодами лице выдавали в нем настоящего, не нам чета, рыболова, чьи добродушные, с хитринкой, глаза словно позаимствовали у воды ее голубоватый изменчивый блеск.

- Да что же вы, тащите, пока не ушла! С глубины окружай, с глубины... Мать моя, да это никак лягва! Нет, не лягва...

- Монстр это, - вежливо пояснил физик. - Рыба такая для чистки посуды.

- Монстр? - соминые усы рыболова вскинулись под углом в девяносто градусов. - Это как понимать?

Ему объяснили как. Он недоверчиво выслушал, хлопнул себя по голенищам и, закрутив головой, рассмеялся, отчего все его задубелое лицо рассыпалось мелкими морщинами.