— Я давно не говорила с тобой, — сказала женщина. — Хочу верить, что ты меня слышишь. Как-то странно все обернулось — ты не здесь лежишь, а я все равно чувствую тепло твоих рук.

Она подставила лицо солнцу и зажмурилась. Теплый ветер гладил ее волосы. Одно слово — весна. Все так похоже на Нордвегр, даже и не верится, что она находится много южнее мыса Мандале. На родине солнце весной припекает так же ласково, и ветер так же пахнет свежей зеленью и распаханной землей. Луга так же щедры и роскошны, так же бархатны и туманны кромки далеких деревьев. Только скал ей не хватало в Британии, скал и северного моря.

— Что же было делать? — ответила она собственным мыслям. — Если б могла остаться в Нордвегр, я бы осталась. Ты, как никто, способен меня понять.

Она знала, что уж супруг-то понял бы ее с полуслова, с полувздоха. Кто, как не он, предпринял то же самое четверть века назад?

Он тогда бежал вместе с ней от грозившей ему неизбежной смерти. Конунг Харальд собирался убить его, как сына своего врага, непокорного херсира, Бедвара Ормсона. Из-за чего все началось, было напрочь забыто к моменту, когда отряды Харальда и Бедвара встретились в бою. Ормсон проиграл и погиб. Его сыну Хильдрид помогла бежать, и в путешествии на юг незаметно и быстро стала его женой. И полюбила от всей души.

Любовь взросла на почве ее уважения и восхищения этим молодым воином и вождем — не прошло и полугода в скитаниях, как у него уже появилась своя дружина и три боевых корабля. Позже Регнвальд примирился с конунгом, ее опекуном, и взял девушку в жены по закону. Они жили в согласии, она родила ему двоих детей. Все как у всех.

Женщина улыбнулась. Сыну уже двадцать четыре, женится скоро. Двадцать четыре — это возраст зрелого воина. Уже девять лет, как он водит дружину отца, и викинги охотно повинуются ему. Положение вождя, конечно, по наследству не передается, так что воины сами выбирали себе главу, и только их собственное желание держало их вместе, под чужим началом. Сын этот — достойный сын своего отца.