Он оказался достаточно силен и предприимчив, чтоб выступить против шотландцев, данов и валлийцев, объединившихся в союз. У наследника Альфреда было намного меньше войск, чем у Союза, но он победил. Не сразу, но победил. Война с осколками коалиции продолжалась много лет, и на суше, и на море, ни шотландцы, ни даны, ни валлийцы сдаваться не хотели, но, как и Харальд, Адальстейн не умел проигрывать — и не проигрывал.

Он посмотрел на Хильдрид с приветливой улыбкой, как мог бы, наверное, взглянуть на любимую дочь. Она слегка наклонила голову — это было почтение младшей перед старшим, члена дружины перед вождем — но король шагнул к ней навстречу и приобнял за плечи одной рукой. Ласка была грубовата, она отдалась болью в ребрах, но женщина лишь глубоко вздохнула.

— Я рад, что ты вернулась так скоро. Вижу, ночной шторм не повредил ни тебе, ни кораблю.

— Да, конунг.

— Ты, конечно, не отдыхала ни минуты с тех пор, как покинула берега Нейстрии

— Мне было некогда отдыхать.

— Тогда иди и отдохни, Хильдрида. Ты заслужила, конечно же. А вечером жду тебя к себе.

Она подняла бровь, не столько удивленно, сколько вопросительно.

— На ужин, конунг?

— Не только, — Адальстейн покосился на сопровождающего его графа Суссекса. Тот слегка дернул плечом. — А может, и только. Еще не знаю. Но лучше, если ты будешь.

— Я буду, конунг, — как и большинство ее соотечественников, она была немногословна, особенно если имела дело не с родным языком.

Дочь Гуннара, воспитанница конунга Харальда не могла считаться сподвижником британского короля, поскольку служила ему еще очень мало, но он неизменно относился к ней с уважением. Она отвечала ему тем же, вполне признавая, что он достоин преданности.