Наконец возле неприметного столбика с надписью «Пионерлагерь „Тимуровец"“ машина притормозила, повернула и покатила по узкой дороге между деревьев. Вскоре их остановил первый пост. Документы изучали долго, заглянули в багажник, на заднее сиденье и лишь затем разрешили ехать дальше.

Это повторялось еще дважды, прежде чем машина подкатила к высоким воротам, за которыми можно было разглядеть домики небольшого дачного поселка. Охраны, кроме тех, что стояли у ворот, было не видно, и вообще филиал зловещей тюрьмы производил скорее идиллическое впечатление.

– Жируют, вражины, – прокомментировал Ерофеев, покуда охрана в очередной раз рылась в багажнике. – А знаешь, капитан, здесь не было ни одной попытки побега. Смекаешь почему?

– Кормят неплохо, – невозмутимо предположил Михаил, – кино по субботам…

– Кино! – хохотнул Ерофеев. – Да просто тут собрали тех, кого нужно охранять самих! Им на воле опаснее, чем здесь!

– От кого охранять? – наивно поинтересовался Ахилло.

– Кого – от нас, кого – от вас. Так что отсюда не побегут…

Наконец их пропустили. Машину, естественно, оставили у ворот, но сопровождающего не дали, лишь указали на один из домиков: ЗК Сидоров проживал именно там.

Домик оказался небольшим, кирпичным, с миниатюрной верандой и цветником у входа, на котором сиротливо мерзли осенние астры. Ерофеев уже ступил на крыльцо, но Ахилло тронул его за плечо:

– Я сам.

– Чего? – не понял тот. – А, не полагается? Ну давай, давай – только не испугайся.

Михаил проигнорировал странные слова и поднялся по ступенькам. Дверь была не заперта. Короткий коридор вел в небольшую комнату, оказавшуюся оранжереей. Странные, неведомые в этих широтах растения вытягивали воздушные корни из деревянных кадок, с темно-зеленых веток смотрели огромные желтые цветы, от которых шел удушливый аромат. За оранжереей была еще одна комната. Михаил постучал и открыл дверь.