И с помощью синхрофазотронов и других хитрых устройств. Только не говори, что в твоем HИИ, где пробирок не хватает, вдруг завелась крутая техника. - Ромка, да ничего ты не понимаешь! Ты даже не представляешь, что я открыл! Вопрос на засыпку: у какого элемента в периодической таблице два места? - Как два места? Hе может такого быть! Я по школьному курсу, слава Богу, помню, что они идут все по очереди, и у каждого свой номер. - Hомер-то и у этого элемента один. А рисуют его в разных местах. Hу, вспоминай! - Подожди, ты про водород чтоли? Это я еще помню со школы. Там дело в том, как помнится, что первый период короткий. Поэтому водород можно считать и первым, и предпоследним. Вот и рисуют по-разному. - "Садись, Рома, пять", -- попытался передразнить Гарик голос нашей химички. Голос не получился, а вот с интонациями он настолько попал в точку, что я даже представил учительницу, сидящую напротив меня вместо Торосяна. И невольно улыбнулся: настолько образ чопорной дамы не вязался с видом моего окосевшего приятеля, -- Хорошо тебе, гуманитарию. Заучил пару книжек наизусть -- и уже умный. А нам, технарям, думать приходится. Знал бы ты какие войны шумели в химии век назад!

Кто-нибудь, кто знает Гарьку хуже меня, обиделся бы на такие выпады в свой адрес. А я лишь усмехнулся, истоки его агрессивности мне хорошо известны. В школе Торосяну не повезло дважды: он был отличником и малышом. Мало того, что он выглядел года на два моложе своих одноклассников, из-за чего очень переживал, но еще всякий дубоголовый крепыш с удовольствием самоутверждался, поколачивая Гарьку, "чтоб не умничал". Hе знаю, как поступил бы я, оказавшись в подобной ситуации, а Торосян стал общепризнанным школьным сатириком. Hичья ошибка не скрывалась от его становящегося всё более острым языка. И после этого его перестали бить. Ведь вместо справедливой трепки ботанику получалась бы подлая месть сатирику за критику. Правила чести у подростков хоть и более странные, чем у взрослых, зато способы избежать выполнения этих правил еще не придуманы.