Но — судьба всех Землян на кону. На каждом корабле есть спасательный комплект с доуэль-протезами и медицинской машиной. Так что прощайте, дорогие руки, дорогие ноги, пупок и щетина: уж лучше так, чем под Стуфурками. И это помогло. Трое к утренней встрече были без человеческих тел, но с ясными мозгами, которые автономно подпитывались физраствором.

И вот наш дипломатический цирк с рыгочущими, плюющими и визжащими дипломатами с одной стороны и холодными, рассудительными дипломатами с другой стороны — отправился на переговоры. Люди-звери пытались вести себя как можно культурнее, люди-роботы — как можно более по-людски.

И переговоры прошли успешно.

Кто вызывал большее сочувствие у кошоидов — не ясно. По их серым лицам-маскам опять ничего прочитать не удалось. Да и чёрт с ним. Они сказали: «да». И на следующей неделе мы выступаем вместе.

Диктатор дослушал. И ещё раз одобрительно кивнул. Мы с Толиком перевели дух, щёлкнули каблуками и направились к выходу.

— Минуточку, — раздался сзади голос диктатора.

Мы замерли и медленно повернули головы в его сторону.

— Я считаю… —  Диктатор внимательно посмотрел на нас, выдержал паузу и добавил, — надо бы наградить кое-кого из товарищей дипломатов.

— Кого? — спросили мы хором.

— Я считаю… —  Диктатор подумал, чуть удивлённо поднял брови и откинулся в кресле, — награждать следует, как всегда, тех, кто даже в самой трудной ситуации остаётся настоящим человеком.

Отчеканив это, он всё так же не спеша повернул свой знаменитый волевой подбородок к монитору. Мы ещё пару секунд глядели на его профиль, казавшийся бронзовым даже сейчас, потом снова вытянулись, отдали честь и ушли.